oldcolor (oldcolor) wrote,
oldcolor
oldcolor

Category:

"Замечательное недружелюбие научных немцев к ученым других стран"

Конечно, очень замечательно смотреть сканы подшивки "Фотограф-любителя", но для полноценного введения этого источника в научный оборот всё-таки нужна расшифровка текста. Тогда он станет доступен для поисковых систем и можно легко цитировать.
Эту работу мы потихоньку ведём с помощью читателей нашего блога. Особо хочу отметить френда kurosava_ad, который за последние дни набрал два материала. Я сразу добавляю расшифрованный текст в соответствующие посты.
Как всегда прошу тех, кто собирается помочь,  сраза написать об этом в комментах, во избежание дублирования работы.

Сегодня у нас вновь колонка редактора из журнала  Фотограф-любитель №9-10, 1909.
Весьма интересное размышление Прокудина-Горского о проблеме коммерциализации науки в Германии.
Читаю, и снова думаю, какой же литературный талант был у Сергея Михайловича! Какие точные, яркие и образные выражения в любом его тексте! Многое даже вполне могло бы пойти на афоризмы. Например, эта фраза: "имея сами твердую руку, немцы таковую же любят и в других".

КЛИКАБЕЛЬНО:
Изображение

Изображение
Изображение

РАСШИФРОВКА ТЕКСТА:

По причине некоторых исключительных обстоятельств мне не пришлось в этом году быть ни на Дрезденской выставке, ни на Лондонском съезде по прикладной химии. Таким образом я не могу высказывать никаких непосредственных суждений ни о той, ни о другом. Однако, и на Лондонском съезде, и не съезде, бывшем во время Дрезденской выставки (по фотографии), повторилось явление, знакомое уже мне по прежним Съездам, на которых я был, - явление, о котором до сих пор я еще ни разу не говорил, полагая, что это простая случайность; именно: замечательное недружелюбие научных немцев к ученым других стран и особенно в тех случаях, когда ученые других стран являются на Съезде с работами, заслуживающими самого глубокого уважения и представляющими действительно ценный вклад в науку. Немцы настоящей эпохи стараются как-то игнорировать работы других ученых и по возможности свести работу «на нет». Часто такое весьма заметное игнорирование доходит до грубости и производит весьма тяжелое впечатление на присутствующих. Я не говорю здесь ни о каких отдельных личностях, но думаю, что не я один заметил это обстоятельство, как общее явление, и полагаю, что если познакомиться с деятельностью съездов и по другим специальностям, то мы услышим то же самое.
            Германия – не страна великих открытий, а скорее страна разработки этих открытий, делаемых другими нациями. Выражение это надо понимать в широком значении, не указывая на три, на четыре личности, а взяв полный список великих людей различных стран, и будет наглядно видно, что перевес не на стороне немцев. Весьма возможно, что сознание этого перевеса и служит поводом к раздражению немецкого самолюбия у людей науки. Может быть это, а может быть просто стали мельчать, и пожалуй такое объяснение будет правильнее.
            Одним из главных факторов, способствующих измельчанию, безусловно является всевозможного рода гешефтмахерство, глубоко проникшее в немецкую науку. Наука, ради интереса к науке, во многих областях знания в Германии почти пропала. Занимаются главным образом разработкой вопросов, непосредственно применимых к практической жизни, вопросов, которые принесут тотчас же какую либо материальную выгоду. Таким образом, научная работа ставится в непосредственную связь с денежной стороной, а следовательно, и с конкуренциею. На Съездах таким образом являются конкуренты денежные и в этом, пожалуй, более, чем в чем либо другом, следует искать причину неприязни немецких ученых к ученым других стран. Коммерция с научной подкладкой проникла в настоящее время не в одну только Германию, но ни в одной стране она не завоевала себе такого права гражданства, как именно в Германии. Научные открытия, не имеющие в сущности еще права выходить из лаборатории, нуждаясь в подтверждении и тщательной разработке, в настоящее время продаются иногда за хорошие деньги и, конечно, главным основанием купли является доверие к ученому имени. Я знаю такой случай с одной из крупных немецких ученых единиц и знаю, что проданная уже несколько лет тому назад за очень крупную сумму работа не эксплуатируется, да и не может эксплуатироваться, ибо совершенно не разработана. Фирма, тоже крупная, проглотила пилюлю и другой раз, надо думать, на такое заманчивое предложение не поддастся. Виновата, конечно, алчность – купить пока никто не знает и нажить как можно больше; ну и нажили. Хорошо, что и ученый и фирма – немецкие. Да, старые немецкие ученые и нынешние – небо и земля. Те в большинстве случаев были идеалисты науки и работали для науки и ради науки. Немцы даже и науку то свою обособили, говоря о какой-то «немецкой науке». Возможно, что в доброе старое время такой термин и мог применяться к науке, но не нынешним ученым его применять, а если они его и применяют, то, вероятно, по старым воспоминаниям.
            Прочтя все до сих пор написанное, можно заключить, что я истинный враг и немцев, и их ученых, но такое заключение будет неправильно. Наоборот, я очень люблю и уважаю немцев за такое их достоинств , которых в такой степени развития нет ни у одной нации, у меня очень много приятелей среди немецких ученых, наконец, уже в силу того, что я многому научился у немцев, я должен быть им благодарен, но все это вместе взятое не может мне помешать оценивать общее направление, а оно к сожалению именно таково, как я его описал. И не только сама чистая наука, но и литература не избегла общего потока. Не берусь судить о том, что мало знакомо, но литературу по фотографии и фототехнике я достаточно хорошо знаю и именно немецкую. За последние года на рынок так и летят всевозможные учебники, руководства, альманахи, отдельные брошюры по разным вопросам. Казалось бы, что немцы работают во всю, а на самом деле это – перемалывание все одного и  того же, и в огромном большинстве случаев даже без введения какой либо малейшей новизны. Есть даже такие любители гешефта, которые, издав книгу довольно толстую, тотчас же издают совершенно того же содержания книжку, но тоненькую и портативную. И все это в расчете на вкусы любителей фотографии: «чего хочешь – того и просишь». Я говорю не о книжках, издаваемых магазинами и фирмами – тем и Бог велел, а делают это люди, считающие себя людьми науки. Из 200 напр. Изданных за год книг по фотографии вполне покойно можно не покупать 90% и это не преувеличено.
            Для характеристики отношения к ученым других национальностей приведу хотя бы два случая, бывших на последнем Съезде по фотографии в Дрездене.
            На съезде в Дрездене в текущем году был в числе других один из выдающихся молодых ученых. На съезд он приехал и как делегат, от учреждения, и как докладчик. Доклад имел небольшой, но весьма интересный и практически весьма важный. В докладе указывались очень существенные упущения, сделанные в одном приборе, изготовленном крупной и очень известной немецкой фирмой и предложенном одним из известных немецких ученых. На упущения эти не только указывалось, но вместе с тем и давался способ их исправления, что выводило прибор из очень узкой сферы его применения на широкую дорогу. Еще за год до съезда докладчик предложил нужные изменения фирме, строившей прибор, и это охотно было принято, и фирма даже обязалась платить докладчику известный % с каждого выпущенного прибора. Теперь, полагаю, становится понятно, что пока дело шло келейно, было не обидно, что иностранец внес поправку в изобретение известного немецкого ученого, но говорить об этом на Съезде, да еще международном – это, согласитесь, хоть кого взорвет. Началось обычное стремление к игнорированию доклада, даже к неназначению его и другие препятствия. Докладчик, однако, твердо настоял и доклад состоялся. Потом пошло все как по маслу, и дружеские отношения восстановились. Имея сами твердую руку, немцы таковую же любят и в других.
            И в данном случае не все ученые отнеслись сочувственно к такому приему. Виновато направление, а за него отвечать отдельной личности невозможно.
            А вот и другой не менее характерный эпизод на том же съезде. От довольно известной фирмы Люмьер приехал на съезд известный фотохимик и сотрудник бр. Люмьер – Зейеветц. Приехал делать доклад о пластинах автохром, которыми немцы, пожалуй, увлекаются больше всех и понаписали об них тьму различных сообщений, рефератов, исследований и т.п.
            Казалось бы, что интерес к докладу, делаемому лицом, очень близко стоящим к делу изготовления пластин, должен был быть исключительный и соответственно тому и обстановка доклада. Во время доклада у помещения, где делается доклад, пускают огромный фейерверк, шум и треск которого отвлекает слушателей и, понятно, сильно мешает докладчику. Если бы докладчик был англичанин, то, я уверен, он тот час оставил бы кафедру, но, не желая вероятно делать скандал в чужой стране, г. Зейеветц кончил, скрепя сердце, свой доклад под гром фейерверка. Один из выдающихся докладов таким образом был смазан. Такой случай мог бы еще найти оправдание, если бы фотография была пристегнута к какому либо съезду, как прикладной предмет пятистепенной важности, и то никто не счел бы это достаточно деликатным, но ведь в данном случае съезд и выставка были специально по фотографии. В заключение одно из немецких изданий при описании на другой день деланных докладов, говоря о докладе Зейеветца, заканчивает словами «и как он плохо говорит по-немецки». Человек из внимания к главной массе слушателей делает доклад на языке страны и за эту-то огромную любезность получает подобный отзыв. Ну скажите же мне пожалуйста не есть ли это величайшая бестактность, не говоря хуже. Что, это, как не ненависть к талантливому французу. Я лично знаком с г. Зейеветцом, знаю, что он вполне ясно и понятно говорит по-немецки и полагаю, что этих двух качеств более, чем достаточно для докладчика. Затем г. Зейеветц отлично знал, насколько немцы мало знакомы с французским языком и особенно когда на нем будет говорить француз, то ровно ничего не поймут – вот понятная причина доклада на языке страны, в которой был съезд. Нам русским волей-неволей приходится ломать язык и говорить на съездах на любом языке, кроме родного, ибо права гражданства в Европе наш язык не имеет, а ведь г. Зейеветц вполне достойно мог докладывать по-французски и потому то я и назвал сделанную им любезность – «огромной». Были и еще некоторые характерные инцинденты, как напр. нарушение   постановлений в том случае, когда вопрос шел о немецких интересах. Перечислять не буду – очень противно, и доказывает только, что, пожалуй, предположение мое и правильно. Это – измельчение.
С. Прокудин-Горский
Набрал Третьяков Б.

Tags: Документы Прокудина-Горского, Сочинения Прокудина-Горского, Фотограф-любитель
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments