oldcolor (oldcolor) wrote,
oldcolor
oldcolor

Categories:

"Петербургские тайны" камергера Прокудина-Горского (расшифровка текста)

Наша читательница Светлана (svk_urania) любезно сделала расшифровку двух газетных публикаций, посвященных судьбе камергера М.Н. Прокудина-Горского.
У этой судебной истории было продолжение. Оно есть в подшивке Судебной газеты за 1897 год, осталось перелопатить 900 страниц, чтобы найти этот текст.

Судебная газета, №50 за 1895 г.

ФЕЛЬЕТОН

«Из записной книжки»


Житейские драмы, совершающиеся ежедневно, на глазах у всех, проходят как-то не заметно и не останавливают на себе внимания посторонних зрителей. Но если какая-нибудь из этих драм делается предметом судебного разбирательства, тогда она невольно приковывает к себе слух и зрение публики. Частый посетитель залы суда может легко превратиться в убежденного пессимиста, так как перед ним будут развертываться такие картины, которые заставят думать, что все человечество развращено в конец и надежд на его исправление не существует. Положим, такое мнение несправедливо, но самое скопление житейской грязи в стенах суда может произвести тяжелое впечатление на постоянного зрителя и дать ложное направление его мыслям. Чтобы не ходить далеко за примерами, возьмем два недавних процесса.

28 ноября в окружном суде слушалось дело отставного коллежского асессора, бывшего камергера М. Н. Прокудина-Горского, обвиняемого по 1160 ст. ул. о нак. Сущность дела заключается в следующем: 11 марта 1893 г. умер в Рыбинске пот. поч. гражд. 1-й гил. купец И. Ф. Мыркин, который накануне своей смерти, чувствуя близкую кончину, составил домашнее духовное завещание в пользу своего несовершеннолетнего сына Н. И. Мыркина. В октябре 1893 г. вдова его А. А. Мыркина подала прокурору жалобу, в которой заявила против Прокудина-Горского, носившего в то время звание камергера, прямое обвинение в подложном совершении трех векселей, на сумму 10 000 руб. каждый, от имени покойного мужа своего. Началось, конечно, следствие, благодаря которому выяснилась замысловатая деятельность обвиняемого. Покойный Мыркин обладал значительными материальными средствами, производил в течение многих лет обширную лесную торговлю и пользовался в Рыбинске большим кредитом в банковых учреждениях. Лет за 20 до своей смерти Мыркин познакомился с Прокудиным-Горским, с которым около 1891 г. близко сошелся. С тех пор М. Н. Прокудин-Горский стал часто навещать Мыркина в Рыбинске, а в 1892 г. стал гостить у него иногда по неделям и вмешиваться в подробности его частной семейной жизни. Вместе с тем, Прокудин-Горский успел приобрести мало-помалу, полное доверие Мыркина, расположил его к себе, главным образом, своею необыкновенною религиозностью: так, живя в доме Мыркина, Прокудин-Горский молился по утрам в течение около двух часов, читая вслух громким голосом акафисты и разные молитвы. Когда заболел старший сын покойного Александр, то Прокудин-Горский принял самое живое участие в этом семейном горе, за счет Мыркиных выписывал из Москвы доктора для лечения молодого Мыркина и распоряжался при сделанной ему операции. Независимо от этого, Прокудин-Горский поддерживал свое влияние на Мыркина рассказами о своих связях с разными высокопоставленными лицами. Мало-помалу Прокудин-Горский стал вовлекать Мыркина в целый ряд предприятий, о которых Мыркин не сообщал ни слова своей семье и близким ему людям, говоря, что дело это должно до известного времени сохраняться в полном секрете. Между тем, на это предприятие, как видно из заметок покойного и его торговых книг, расходовались крупные суммы. Насколько значительны были эти суммы, видно из того, что когда в 1893 г. заведующий делами Мыркина, его родной племянник Пантелеев, сказал ему, что в кассе, при сравнении ее с торговыми книгами за 1892 г., недостает денег, то Мыркин ответил, что нужно списать 42 000 р. на новое дело с Прокудиным-Горским. При разговорах своих с Мыркиным, Прокудин-Горский старался произвести впечатление дельца, располагавшего миллионом и готового содействовать расширению торговых дел Мыркина. Он предлагал Мыркину устроить ему залог его имения в дворянском земельном банке, для чего нужно было, по его словам сначала перевести это имение на его, Прокудина, имя, так как Мыркин не был дворянином. Наконец, он обещал Мыркину выхлопотать ему со временем дворянское достоинство.

Все эти рассказы и разговоры действовали очень сильно на Мыркина, человека умного, дельного и работящего, но крайне честолюбивого и страстно желавшего получить дворянство. К концу своей жизни Мыркин убедился, однако, что Прокудин-Горский своих обещаний не исполняет, а лишь вовлекает его в крупные и непроизводительные расходы, и что рассказы Прокудина-Горского о его связях не соответствуют действительности. Вследствие этого Мыркин изменил свое мнение о Прокудине-Горском, как о своем доброжелателе, влиятельном лице и миллионере, и в разговоре с своим доверенным по лесным делам Маньковым стал даже называть Прокудина «Хлестаковым».

В марте 1893 г. Мыркин опасно заболел; служащие сознавали близость часа кончины его и потому заведующий его делами Пантелеев, зная о крупных суммах, ушедших на дела его с Прокудиным-Горским, и не зная ничего о сущности и ходе этих дел, спросил Мыркина, бывшего в полном сознании, не выдавал ли он каких-либо денежных обязательств Прокудину-Горскому. В ответ на это умирающий Мыркин сказал, что он ничего не должен Прокудину-Горскому и что все дела у него с ним покончены. Казалось бы, что со смертью Мыркина всякие отношения его семьи к Прокудину-Горскому должны прекратиться, но на деле оказалось не так. После долгих переговоров, Прокудин-Горский приехал 20-го августа 1893 г. в Рыбинск и предъявил чрез местного нотариуса Свирина к платежу вексель покойного Мыркина в сумме 10 000 руб., выданный в Петербурге на имя Прокудина-Горского 21 февраля 1893 г. Хотя наследники Мыркина и не сомневались в подлинности предъявленного к платежу векселя, но опасаясь в то же время, что в случае отказа с их стороны в платеже по этому векселю, он будет протестован и что это может отразиться неблагоприятно на их торговых делах, уплатили Прокудину-Горскому требуемые им 10 000 р. Вместе с тем, наследники сделали через нотариуса Спирина запрос о том, имеются ли у него еще какие-либо долговые обязательства покойного. На предложение Спирина, передававшего Прокудину-Горскому 10 000 р. в уплату векселя, дать письменный ответ, Прокудин-Горский в этом отказался и заявил, что с такими вопросами к нему нужно обращаться лично, а не чрез нотариуса, и что если у него и есть еще векселя Мыркина, то об этом наследники узнают, когда наступит срок векселям.

8-го сентября 1893 г. Мыркины получили в Рыбинске отделения повестку волжско-камского банка об уплате 20 000 р. по двум векселям покойного Мыркина, выданным в Петербурге 21 февраля 1893 г. по 10 000 р. каждый. Не желая подрывать своего кредита, наследники внесли в обеспечение уплаты по этим векселям 20 000 р. в государственный банк, но признавая как эти векселя, так и оплаченный ими ранее подложными, заявили об этом прокурору окружного суда. Векселя, предъявленные Прокудиным-Горским к платежу через волжско-камский банк, были протестованы этим банком, но вслед за тем взяты Прокудиным-Горским из банка обратно и 11 января 1894 года были отобраны от Прокудина-Горского при выемке, произведенной у него судебным следователем.

Произведенною экспертизою и фотографическим исследованием этих векселей было установлено, что хотя подписи Мыркина на этих векселях представляются сходными с несомненными подписями Мыркина, отличаясь от них лишь некоторою растянутостью букв, но в то же время являются рисованными с подлинных подписей Мыркина, так как при наложении этих подписей на стекло, они совершенно совпадают одна с другою. При осмотре этих векселей видно, что они писаны следующим образом: «Потомственный почетный гражданин Иван Федорович Мыркин», причем подпись эта сделана с отступлением от строки, между тем как из осмотра векселей, несомненно выданных в разное время покойным Мыркиным, а также из показаний лиц, близко знавших его и хорошо знакомых с его отношением к денежным делам, усматривается, что Мыркин, отличавшийся педантичною аккуратностью и чрезвычайной осторожностью в ведении своих дел, подписи на векселях делал не иначе, как своим полным званием «потомственный почетный гражданин рыбинский 1-й гильдии купец» и при этом подпись Мыркина начиналась со строки, а не отступала от нее, как это сделано на векселе, предъявленном к платежу. Все эти данные послужили основанием для привлечения Прокудина-Горского к обвинению в составлении трех подложных векселей по 10 000 р. каждый, между тем по производству у Прокудина-Горского 11-го января 1894 г. выемки, он исходатайствовал себе 15-го января заграничный паспорт, скрылся из Петербурга и был задержан лишь в конце августа 1895 г. в Севастополе, при чем заявил:

«Я и не думал скрываться. Каждую минуту можно было узнать мой адрес на квартире у жены. Я уехал по делам». — «Но ведь вы же знали, что началось уголовное дело?» — «Нет, я не знал. Что касается до отобрания векселей, то я полагал, что это просто формальность, что хотели проверить записаны ли они в книгах покойного Мыркина». В момент ареста у подсудимого нашли пачку писем и телеграмм: большинство их — от супруги к супругу. Супруга сообщает, что в Петербурге никто не знает, куда девался ее муж. „Одни полагают, что ты уехал в Америку, другие же думают, что ты на Афоне, а некоторые считают тебя умершим”, пишет супруга. Нежный супруг в ответ пишет длинное послание, в котором советует жене не унывать и надеяться на Бога. Далее он сообщает о своих приключениях. На пароходе он познакомился с богачом, отправлявшимся на Афон. Познакомившись, он узнает, что богач желает сделать крупный вклад на Афонский монастырь. Он поддерживает эту мысль и вместе с ним отправляется на Афон. Здесь добрый богач жертвует 120 000 рублей, а Прокудин-Горский уговаривает игумена отказаться от этого дара, взамен которого он уступает свое имение в Муроме для монастырского подворья и дом в Гатчине. Игумен, муромский уроженец, давно уже мечтал о подворье в Муроме и легко согласился на приобретение земли. Заполучив сто тысяч рублей, Прокудин-Горский, которого монахи считали влиятельным вельможею и графом, устраивает дарственную запись монастырю на муромскую усадьбу и дом в Гатчине, стоившие в общей сложности не более 30 000. Часть денег он посылает жене с припискою: „Бог помог устроиться. Адрес мой: Турция, Македония, город Кавала, русскому консулу. Всем же интересующимся мною и моими делами говори, что я в Северной Америке. Телеграфируй не из Гатчино, а из Петербурга с главной телеграфной станции ”.

По выслушании очень оживленных судебных прений, 29-го ноября присяжные заседатели признали доказанным факт составления трех подложных векселей, по 10 000 р. каждый, от имени И. Ф. Мыркина, и М. Н. Прокудина-Горского виновным в этих подлогах, но заслуживающим снисхождения. Окружной суд приговорил подсудимого к лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и к ссылке на житье в Иркутскую губ., с воспрещением всякой отлучки из назначенного местожительства в течение 2 лет и выезда в другие губернии Сибири в продолжение 6 лет 8 месяцев, с правом по истечении 12 дет со дня прибытия в место ссылки свободного избрания местожительства в других губерниях Европейской и Азиатской России, кроме столиц и столичных губерний и без восстановления прав. В удовлетворение гражданского иска суд признал векселя недействительными и присудил наследникам Мыркина 10 000 р. с процентами (один вексель был ими оплачен). Настоящий приговор, по вступлении его в законную силу, но до приведения в исполнение, представит через министра юстиции на усмотрение Государя Императора. Кроме того, суд постановил подвергнуть Прокудина-Горского аресту до представления залога в 35 000 р.

Б – ъ.



«Неделя», 1895, № 49

Интересную бытовую картину представило рассматривавшееся в петербургском окружном суде дело о подлоге векселей бывшим камергером Прокудиным-Горским. Проживал в Рыбинске богатый купец Мыркин – человек умный, деловой, но подобно многим людям свой среды отличавшийся излишне честолюбивыми инстинктами, бывшими его ахиллесовою пятою. Лет 20 назад сошелся с Прокудиным, который называл себя камергером, миллионером и обещал Мыркину могущественное покровительство, рассказывая о своих связях с важными лицами. Гостя у Мыркина по неделям, Прокудин особенно пленил его показною религиозностью, так как он стоял на молитве ежедневно часа по два и громко читал акафисты. Обещая Мыркину заложить имение в дворянский банк, Прокудин советовал для этого перевести имение на его имя и, кроме того, выражал даже надежду доставить Мыркину потомственное дворянство. Как ни практичен был Мыркин в промышленных делах, но поддался соблазну таких приманок и, секретно от семьи, втянулся, по советам Прокудина, в разные дутые предприятия, на которые тратил десятки тысяч. Проходили годы, обещания не исполнялись, расходы росли, и пред смертью Мыркин, наконец, усомнился в правдивости ловкого Прокудина. Когда же он умер, Прокудин стал предъявлять к наследникам Мыркина разные денежные претензии, то в 11, то в 6, то, наконец, в 49 тысяч рублей, уверяя, что все это – расчеты по предприятиям. Не получая удовлетворения, Прокудин предъявил, наконец, ко взысканию вексель в 10 тысяч. Хотя наследники, тщательно выверяя все обязательства покойного Мыркина, не нашли и следа каких-либо долгов Прокудину, но чтобы развязаться, решили на этот раз уплатить. Когда же вслед за тем выступили новые векселя, уже на большие суммы, то они заявили о подлоге, и экспертиза этот подлог подтвердила. Прокудин успел было скрыться, однако, чрез 11 месяцев, был задержан в Севастополе. Объясняясь против обвинения, он заявил, что действительно, давал покойному Мыркину деньги, только где и при каких обстоятельствах – теперь уже не помнит. Прокудин приговорен к лишению особенных прав и ссылке на житье в Иркутскую губернию.
Tags: История рода Прокудиных-Горских, Источники до 1919 года, Родители С.М. Прокудина-Горского
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments